Штирлиц сидел у окна и крутил козью ножку. Коза жалобно блеяла, но вырваться из крепких рук штандартенфюрера было нелегко.
Штирлиц получил бандероль из центра. В бандероли был штопор. Штирлиц сунул штопор в карман и забыл про него. Вспомнил он про штопор, когда на какой-то вечеринке его попросили открыть бутылку. После получаса борьбы с бутылкой Штирлиц заметил, что штопор имеет левую завивку.
- На Родине введен сухой закон, – догадался профессионал.
Штирлиц шел на встречу со связным. Он сразу его узнал. В России опять были перебои с мылом.
Мюллер выглянул из окна и увидел спешащего куда-то Штирлица.
- Куда это он так торопится? – подумал Мюллер.
- Не твое собачье дело, – подумал Штирлиц.
Штирлиц бродил по лесу в ожидании связи. Из-за куста вышла Кэт, и связь состоялась.
- Как вас зовут? – спросил Штирлиц свою новую радистку.
- Катя.
- Катюша, значит! Хорошее имя, чисто русское. А меня – Штирлиц.
Мюллер прочитал в газете объявление: “Поп-группе срочно требуется пианистка.”
- Пастор Шлаг совсем оборзел, – подумал Мюллер.
Штирлиц встал и попробовал слив. Потом еще попробовал. Потом Штирлиц заметил табличку: “Слив не работает!”.
Штирлиц варил раков. Раки покраснели. “Наши!” – порадовался Штирлиц.
23 февраля Штирлиц надел свою старую, любимую буденовку, взял в руки красное знамя и, распевая революционные песни, пошел к рейхсканцелярии. В это день он как никогда был близок к провалу.
Штирлиц пропустил два стаканчика вина и успел только к третьему.
Штирлиц, неся в руках красный флаг, шёл по одной из улиц Берлина. На встречу ему ехали на мотоциклах эсесовцы.
“Неформал”, – подумали эсэсовцы.
“Байкеры”, – подумал Штирлиц.