Штирлиц сидел у камина и вязал. Вязание успокаивало Штирлица. После окончания вязания у камина остался лежать связанный Мюллер.

- Что это вы мне принесли, Штирлиц? - спросил Шелленберг.
- С основной работы разрешение на совместительство, - ответил он.
Совесть чекиста не позволяла ему незаконно получать вторую зарплату.

Штирлица уже год мучил запор. Наконец Штирлиц не выдержал и смазал запор маслом.

Штирлиц бросил пистолет в карман. Карман увернулась.

Штирлиц отправил донесение в Центр открытым текстом. Через пять минут нему ворвались эсэсовцы.
- С первым апреля, - улыбнулся Штирлиц.
Эсэсовцы понимающе заулыбались, в это время в Центре хохотали до упаду.

Идя по коридору РСХА 23 февраля, Штирлиц встретил по дороге Бормана с гармошкой и в тельняшке.
- Спасибо старшему товарищу, - подумал Штирлиц, - если бы не он я бы и не вспомнил, что сегодня не только день Советской Армии, но и военно-морского флота.

Мюллер подошел к Шелленбергу и крикнул ему при всех:
- Чтоб ты сдох, старый педераст!
- Да-а… У них тоже демократия…- подумал Штирлиц.

Штирлиц без конца отстреливался от врагов - конец ему уже отстрелили…

Штирлиц долго смотрел, как пастор Шлаг шел на лыжах через швейцарскую границу. “Да, тяжело ему”, - подумал Штирлиц. Стоял июль 1944 года.

Штирлиц шел по коридору. Мимо прошла Кэт. Двое гестаповцев несли за ней чемодан.
“В отпуск”, - догадался Штирлиц.

Штирлиц подошел к окну. Сверху в сотый раз пролетел пастор Шлаг.
“Ничего, - подумал Штирлиц, - тяжело в учении - легко в бою”.

Шелленберг вызывает Штирлица и спрашивает:
- Штирлиц, как вы думаете, до майских праздников война протянется?
- До майских праздников протянется, даже до Дня Победы.

Из всех врачей Штирлиц больше всего уважал стоматолога. Он помогал ему держать язык за зубами.

Штирлиц вышел без зонта.
- Дождь капает, - подумал Штирлиц.
- Сам ты капаешь, - подумал дождь.

Из подвала Кэт видела, как Штирлиц вышел на улицу и стал стрелять.
- И мне одну стрельни, - крикнула она.

Штирлиц вошел в положение русской радистки. Затем вышел и поставил ее в другое положение.

Штирлиц пришел к выводу. Но Вывода не оказалось дома.

Утром, как всегда, Штирлиц гнул свое. Свое, как всегда, не гнулось!
- Лучше бы ты вечером не гнулось, - думал Штирлиц, покоряя непокорное…

Мюллер заходит в кабинет к Борману и видит, что Штирлиц валяет дурака:
- Прекратите, Штирлиц, он и так уже грязный!

- Штирлиц, а вы почему не закусываете? - с подозрением спрашивает Мюллер. - Вы что, русский?
- Мы, немцы, народ экономный, - выкрутился Штирлиц.

Штирлиц шел по лесу с молодой девушкой. Раздался выстрел. Обливаясь кровью, девушка упала.
- Стреляют, - подумал Штирлиц.

В дверь кто-то настойчиво постучал. Штирлиц открыл и увидел на пороге маленькую собаченку.
- Что тебе, дурашка? - спросил Штирлиц.
- Сам дурак, - ответила собаченка, - я из Центра.

Идет Штирлиц по лесу. Видит пионеров, сидящих у костра.
“Кастраты”, - подумал Штирлиц

Щтирлиц снял девушку, расспросил ее и повесил обратно.

Глубокая ночь. Стук в дверь. Открывает хозяин. На пороге мужчина в черном плаще, черной шляпе, темных очках.
- У вас продается славянский шкаф? - спрашивает он шепотом.
- Штирлиц живет в соседнем особняке, - шепотом сообщает хозяин визитеру.

Штирлиц сидел у открытого окна и писал отчет. Возле него назойливо жужжала муха, Штирлиц махнул рукой, муха вылетела в окно. “Совсем как Плейшнер”, - подумал Штирлиц.

Штирлиц не любил ездить на машине с тормозами. Тормозов он презирал, а тормозить любил сам.

Выходит Штирлиц из бара и упирается носом в стену.
- И с каких это пор стены стали покрывать асфальтом, - подумал Штирлиц.

В понедельник Штирлица повели на расстрел. “Да, тяжело начинается неделя,” - подумал Штирлиц.

Штирлиц передавал уже сорок восьмую дезу в центр.
- Пора бы и дать знать, что работаю под колпаком.
Решил и в конце добавил: “Работаю под колпаком у Бормана. Сорок семь последних сообщений -деза”. Борман по хитрым глазам Штирлица понял, что тот что-то задумал. После третьей ночи напряженных размышлений он сказал:
- Ну, эта шутка стара как мир.
И передал текст без точек.

Штирлиц шел по Берлину и увидел проституток. “Недосуг,” - подумал Штирлиц.

В Берлине все знали, что Кэт - разведчица, но кто она на самом деле, знал только Штирлиц.

Штирлиц упал с четырнадцатого этажа. Так широко раскидывать мозгами ему еще не приходилось.